Вавилон - Москва, #3. Триша и Дженни
Mar. 5th, 2026 05:35 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
seryi_polosatiy Я забыл упомянуть один значимый факт – одной из главных причин того, что иностранцы квартировали именно у нас, было мамино знание азов английского. Она учила английский в школе (что для предвоенного поколения было скорее редкостью, чаще учили немецкий), а потом по работе ей нужно было иметь дело с техдокументацией на английском, и её несколько раз отправляли на курсы по линии профсоюза.
Так что она хотя бы могла на базовом уровне понять основные бытовые вопросы и немного даже ответить англоговорящему гостю. Хотя этот советский английский, как я сейчас понимаю, примерно соответствовал британскому английскому конца XIXв. Как тут не вспомнить герра Мульдгорда из «Всё красное»:
«Пошто токмо ноги видевши очи твои? — спросил он. — А весь туловищ — нет?».
Итак, после отъезда Профессора возникла небольшая пауза в пару месяцев, а потом к нам поселилась Триша.
В отличие от Криса и Профессора, которые были уже взрослыми состоявшимися мужиками, Патрисия (как и Дженнифер чуть позже) была студенткой, причём даже не выпускницей а курса эдак с третьего. А значит, мы были почти ровесниками (пара лет разницы – это почти ни о чём).
У них в универе был дополнительный языковой курс на выбор, и они выбрали русский. После курса предполагалась месячная практика с носителями яызка. Даже тогда (несмотря на моду на Перестройку и Горбачёва в западном мире) русский среди студентов не был мейнстримом, большинство выбирало что-то из романо-германских языков итусили практиковались соответственно где-то на Ибице или в Ницце.
Триша бывала у нас в квартире относительно редко – заходила раз в два-три дня пообедать и чуть поболтать, ей видимо было не очень интересно с моими предками, а я днём всё время проводил в институте и мы почти не пересекались.
Я и не особо стремился, опасаясь устроить новый международный скандал на ровном месте .
Кроме того, Патрисия была… ну не красавица совсем. Если кто помнит Джоанну Стингрей – вот примерно такой типаж, только ещё с большим орлиным носом ). Поэтому в её присутствии я хранил покерфейс и изображал домашнюю мебель… почти до момента её отъезда.
Перед отъездом у Триши был свободный день, она пришла попрощаться, собрать вещи и…мы «защепились языками». Оказалось, она была фанаткой русского рока и всей нашей музыкальной субкультуры, учила язык по кассетам Шевчука и Нау, а свободное время в Москве проводила либо болтаясь по «Горбушке», либо где-то на концерте в каком-нибудь ДК.
В последний вечер мы нашли множество общих точек, я познакомил Тришу, например, с творчеством групп «Ноль» и «Аукцыон», которые как-то не попали в её поле зрения ранее, слушали вместе кассетник, болтали на руссо-инглише, смеялись, она мне оставила несколько кассет на память, опять же футболку… Лёд был сломан полностью . Но наступил вечер и ей пора было покидать нас, на следующий день её ждал самолёт. Я проводил её до общаги, донёс сумки, мы попрощались… и всё.
Напомню, это была эпоха когда интернет существовал как бы в теории. Не было не только соцсетей, не было даже бесплатных почтовых сервисов. Если у кого-то и был тогда e-mail, то только по редкой служебной необходимости. Единственным средством связи с США в реальном времени был телефон, причём международные звонки стоили огромных денег (при весьма паршивом качестве связи).
Поэтому никаких дальнейших контактов ни с кем их наших квартирантов мы не поддерживали. Хотя вру – Крис нам написал несколько писем (настоящих, на бумаге), прислал даже фото со свадьбы, и как бы даже приглашал в гости. Но финансовый вопрос делал поездку на тот момент совершенно невозможной, билет на самолёт в США стоил в реалиях 1993 года немыслимых денег для рядового гражданина-бюджетника. Папина зарплата преподавателя ВУЗа на тот момент по коммерческому курсу составляла порядка 50$, да и ту задерживали на несколько месяцев. ..
А вот после Патрисии к нам приехала Дженнифер, Дженни. И я был убит наповал )
Начать надо с того, что Дженнифер была внучкой еврейского эмигранта из России, её дед ещё в революционные годы подался с родителями в Нью-Йорк ради лучшей жизни (и сумел неплохо там обустроится). И Дженни чуть-чуть понимала по-русски ещё до начала учёбы, и язык для обучения она выбрала исходя скорее из семейных традиций, чем из личного интереса.
Отец Дженни владел преуспевающей сетью кондитерских в Бруклине и был человеком состоятельным. А сама она… она была просто красавицей, натуральной блондинкой - и совершенно без жеманства и кокетства при этом, очень лёгкой в общении, всегда благожелательной и всегда хорошем настроении. Наверное, имело значение и то, что она тоже ощущала себя на маленькую капельку русской, поэтому в её поведении совсем не было той холодной отстранённости, которая в той или иной степени присутствовала в поведении всех остальных американцев.
Я бы охарактеризовал эту черту как «синдром белого человека», т.е. как бы ощущение себя белым охотником (ну ладно, пусть будет учёным-антропологом) среди диких чёрных аборигенов. Такой «учёный» вполне может испытывать искренний благожелательный интересе к «папуасам», но никогда не будет мысленно ставить себя и «аборигенов в бусах» в один ряд.
А Дженни меня сразила, я был влюблён по-уши ))
Но именно поэтому я внешне хранил с ней ледяное спокойствие и был максимально вежливо нейтрален, улыбался по-американски (уже немного научился к тому моменту) и держал дистанцию. Чем больше она мне нравилась, тем более холоден я был. Такое вот идиотское свойство юношеской психики.
Дженни бывала у нас часто, она очень нравилась моей маме, они даже пытались вместе печь русские пироги. Мама мне старательно подмигивала и всячески намекала, от чего я всё более деревенел )
Как я сейчас понимаю, Дженни была совсем не против завести лёгкий флирт с «русским братиком». Конечно, никаких планов на совместное будущее в тех реалиях у нас быть не могло. Однако немножко целомудренной романтики Дженни бы хотелось, как я сейчас понимаю. Эх, мне бы сейчас дать бы несколько советов себе тогдашнему )))
Интриги добавляло ещё и то, что родители Дженнифер уже подобрали ей жениха (хорошего мальчика из хорошей семьи с хорошим доходом). Но ей, хорошей девочке и папиной дочке, хотелось немного поиграть в юношеский бунт. А удобнее всего это делать пока папа не видит.
Но я тогда всё испортил. Нет, никаких конфликтов не произошло, мы даже (по её инициативе) погуляли пару раз по Москве, я показал ей старый Арбат (стену Цоя, вот это вот всё) и ВДНХ.
Но поскольку я был отмороженным Каем из сказки про снежную королеву, даже призрака романтики между нами не пролетело. Я был настоящим индейцем с каменной мордой и полным идиотом при этом.
А потом Дженнифер уехала. И больше американцы у нас уже не гостили.
Мода на «Перестройка, Горбачёфф» в США постепенно спадала, и следующие постояльцы были уже совсем с других континентов… Но про них в следующий раз.
Так что она хотя бы могла на базовом уровне понять основные бытовые вопросы и немного даже ответить англоговорящему гостю. Хотя этот советский английский, как я сейчас понимаю, примерно соответствовал британскому английскому конца XIXв. Как тут не вспомнить герра Мульдгорда из «Всё красное»:
«Пошто токмо ноги видевши очи твои? — спросил он. — А весь туловищ — нет?».
Итак, после отъезда Профессора возникла небольшая пауза в пару месяцев, а потом к нам поселилась Триша.
В отличие от Криса и Профессора, которые были уже взрослыми состоявшимися мужиками, Патрисия (как и Дженнифер чуть позже) была студенткой, причём даже не выпускницей а курса эдак с третьего. А значит, мы были почти ровесниками (пара лет разницы – это почти ни о чём).
У них в универе был дополнительный языковой курс на выбор, и они выбрали русский. После курса предполагалась месячная практика с носителями яызка. Даже тогда (несмотря на моду на Перестройку и Горбачёва в западном мире) русский среди студентов не был мейнстримом, большинство выбирало что-то из романо-германских языков и
Триша бывала у нас в квартире относительно редко – заходила раз в два-три дня пообедать и чуть поболтать, ей видимо было не очень интересно с моими предками, а я днём всё время проводил в институте и мы почти не пересекались.
Я и не особо стремился, опасаясь устроить новый международный скандал на ровном месте .
Кроме того, Патрисия была… ну не красавица совсем. Если кто помнит Джоанну Стингрей – вот примерно такой типаж, только ещё с большим орлиным носом ). Поэтому в её присутствии я хранил покерфейс и изображал домашнюю мебель… почти до момента её отъезда.
Перед отъездом у Триши был свободный день, она пришла попрощаться, собрать вещи и…мы «защепились языками». Оказалось, она была фанаткой русского рока и всей нашей музыкальной субкультуры, учила язык по кассетам Шевчука и Нау, а свободное время в Москве проводила либо болтаясь по «Горбушке», либо где-то на концерте в каком-нибудь ДК.
В последний вечер мы нашли множество общих точек, я познакомил Тришу, например, с творчеством групп «Ноль» и «Аукцыон», которые как-то не попали в её поле зрения ранее, слушали вместе кассетник, болтали на руссо-инглише, смеялись, она мне оставила несколько кассет на память, опять же футболку… Лёд был сломан полностью . Но наступил вечер и ей пора было покидать нас, на следующий день её ждал самолёт. Я проводил её до общаги, донёс сумки, мы попрощались… и всё.
Напомню, это была эпоха когда интернет существовал как бы в теории. Не было не только соцсетей, не было даже бесплатных почтовых сервисов. Если у кого-то и был тогда e-mail, то только по редкой служебной необходимости. Единственным средством связи с США в реальном времени был телефон, причём международные звонки стоили огромных денег (при весьма паршивом качестве связи).
Поэтому никаких дальнейших контактов ни с кем их наших квартирантов мы не поддерживали. Хотя вру – Крис нам написал несколько писем (настоящих, на бумаге), прислал даже фото со свадьбы, и как бы даже приглашал в гости. Но финансовый вопрос делал поездку на тот момент совершенно невозможной, билет на самолёт в США стоил в реалиях 1993 года немыслимых денег для рядового гражданина-бюджетника. Папина зарплата преподавателя ВУЗа на тот момент по коммерческому курсу составляла порядка 50$, да и ту задерживали на несколько месяцев. ..
А вот после Патрисии к нам приехала Дженнифер, Дженни. И я был убит наповал )
Начать надо с того, что Дженнифер была внучкой еврейского эмигранта из России, её дед ещё в революционные годы подался с родителями в Нью-Йорк ради лучшей жизни (и сумел неплохо там обустроится). И Дженни чуть-чуть понимала по-русски ещё до начала учёбы, и язык для обучения она выбрала исходя скорее из семейных традиций, чем из личного интереса.
Отец Дженни владел преуспевающей сетью кондитерских в Бруклине и был человеком состоятельным. А сама она… она была просто красавицей, натуральной блондинкой - и совершенно без жеманства и кокетства при этом, очень лёгкой в общении, всегда благожелательной и всегда хорошем настроении. Наверное, имело значение и то, что она тоже ощущала себя на маленькую капельку русской, поэтому в её поведении совсем не было той холодной отстранённости, которая в той или иной степени присутствовала в поведении всех остальных американцев.
Я бы охарактеризовал эту черту как «синдром белого человека», т.е. как бы ощущение себя белым охотником (ну ладно, пусть будет учёным-антропологом) среди диких чёрных аборигенов. Такой «учёный» вполне может испытывать искренний благожелательный интересе к «папуасам», но никогда не будет мысленно ставить себя и «аборигенов в бусах» в один ряд.
А Дженни меня сразила, я был влюблён по-уши ))
Но именно поэтому я внешне хранил с ней ледяное спокойствие и был максимально вежливо нейтрален, улыбался по-американски (уже немного научился к тому моменту) и держал дистанцию. Чем больше она мне нравилась, тем более холоден я был. Такое вот идиотское свойство юношеской психики.
Дженни бывала у нас часто, она очень нравилась моей маме, они даже пытались вместе печь русские пироги. Мама мне старательно подмигивала и всячески намекала, от чего я всё более деревенел )
Как я сейчас понимаю, Дженни была совсем не против завести лёгкий флирт с «русским братиком». Конечно, никаких планов на совместное будущее в тех реалиях у нас быть не могло. Однако немножко целомудренной романтики Дженни бы хотелось, как я сейчас понимаю. Эх, мне бы сейчас дать бы несколько советов себе тогдашнему )))
Интриги добавляло ещё и то, что родители Дженнифер уже подобрали ей жениха (хорошего мальчика из хорошей семьи с хорошим доходом). Но ей, хорошей девочке и папиной дочке, хотелось немного поиграть в юношеский бунт. А удобнее всего это делать пока папа не видит.
Но я тогда всё испортил. Нет, никаких конфликтов не произошло, мы даже (по её инициативе) погуляли пару раз по Москве, я показал ей старый Арбат (стену Цоя, вот это вот всё) и ВДНХ.
Но поскольку я был отмороженным Каем из сказки про снежную королеву, даже призрака романтики между нами не пролетело. Я был настоящим индейцем с каменной мордой и полным идиотом при этом.
А потом Дженнифер уехала. И больше американцы у нас уже не гостили.
Мода на «Перестройка, Горбачёфф» в США постепенно спадала, и следующие постояльцы были уже совсем с других континентов… Но про них в следующий раз.
